АЛЕКСАНДР БЫЧЕНКО: МУЗЕИ – ЭТО ТОТ ЖЕ БИЗНЕС. ТОЛЬКО ДРУГОЙ.

_G3A4488 cmykВ 2014 году в Калининграде появился частный музей-квартира «Старый дом» («Altes Haus»), воспроизводивший обстановку кёнигсбергской квартиры начала ХХ века. Создатели музея, семейная пара Александра и Натальи Быченко, быстро стали известны, а их музей занял постоянное место на карте городских достопримечательностей. Сейчас в портфолио Александра Быченко – маршрут «Янтарный путь», сеть информационных стендов и камней-указателей на местах исторических объектов Калининградской области. Готовится к открытию музей Калининграда советской эпохи «Дом китобоя». 

THE LOCAL: — Кем вы себя больше ощущаете: предпринимателем или музейщиком? Всё-таки у вас за плечами больше двадцати лет бизнес-опыта (группа компаний «Старпак» производит и продаёт упаковочные материалы и одноразовую посуду).

Александр Быченко: — Я сам сейчас не могу понять, чем я занимаюсь больше, то ли бизнесом, то ли музейной, культурной деятельностью. Вообще, занятие предпринимательством – замеча­тельная вещь. Оно позволяет тебе раскрыть какие-то хорошие черты характера. И немаловажно, что это даёт независимость. Деньги – это прежде всего мобильность и независимость. Но в какой-то момент жизни, если ты не работоголик и бизнес не поглощает тебя полностью, ты понимаешь, что это только деньги. Но ими ты не можешь никого впечатлить. А вот тем, что я творю в музее, я могу кого-то удивить! То есть никто не может этого сделать, кроме меня.

— То есть то количество моральных дивидендов, которые ты получаешь сейчас, работая в музее, перевешивает удовольствие в бизнесе…

— … и жажду наживы, да!

— А как вообще возник «Altes Haus», это была случайная история?

— Ничего не бывает просто так. Должна быть цепь событий и встреч, которые приводят тебя куда-то. Если оглядываться назад, то это ведь очень длинная история. Было какое-то место, в котором нам с семьёй было комфортно. Как мы там оказались, уже неважно. И мы хотели, чтобы нам и дальше там было хорошо. Но это была съёмная квартира. И поэтому мы начали продлевать аренду, и нужно было что-то придумать, чтобы это место каким-то образом зажило. Сначала это должен был быть некий магазин, какой-то антикварный салон. Потом появилась мысль сделать там что-то вроде салона с возможностью простого посещения, магазин с функцией музея. Потом оказалось, что это музей без всяких магазинных функций. Хотя теперь магазин тоже есть, он даже начал деньги приносить. Мы радостно подсчитали выручку месяца, я даже удивился.

— Где вы сейчас находитесь?

— На Красной, 11, и теперь уже это наша собственная квартира, нами купленная. Предыдущую квартиру мы не смогли выкупить у владельца. Он небедный человек. И, чтобы принять решение о продаже, ему нужны были более веские основания, чем простая рыночная цена данной квартиры (на ул. Пуга­чёва, где размещался первый музей­ «Altes Haus» – прим. ред.). Я предложил больше на 40%, ему показалось мало, он попросил вдвое больше рыночной стоимости всего этого. Внутри себя я этого не принял.

alteshaus002— Сработала ваша бизнес-черта? Условно говоря, когда понимаешь: в этом районе музей – это хорошо, но в данном конкретном месте развитие невозможно, тогда надо найти другое место. Тем более, что бренд уже есть.

— Конечно, я предприниматель и не могу этого отрицать. Я человек достаточно неструктурированный, взбалмошный, эмоциональный. Но, занимаясь предпринимательством, выстраивал себя по-другому. Почему – ну, я чувствовал ответственность за семью, за людей, которые у меня работают, а там до сих пор порядка тридцати человек трудится. Поэтому я научился каким-то определённым вещам. И даже занимаясь музейной деятельностью, я не могу не употреблять те навыки, которые получил в своей предыдущей жизни.

— Одно другому не противоречит. Достаточно посмотреть на любой курс арт-менеджмента, там давно преподают законы бизнеса.

— Это всегда понятно было. На самом деле это точно такой же бизнес. Только другой.

— Вы очень здорово взбаламутили музейную обще-ственность Калининграда.

— Я человек простой и даже не задумывался, что могу кому-то конкуренцию составить, что к нам могут ревниво относиться. Мне казалось, что я пришёл, делаю хорошее дело и все должны быть этому рады. Так оно и было, собственно говоря. Мы очень быстро перезнакомились со всеми, с кем только можно. Другое дело, что всегда в культуре настороженно относятся к людям, которые приходят из бизнеса. Все сразу ожидают какой-то корысти. Но я не собирался отнимать чей-то кусок пирога и не ставил себе цель зарабатывать денег на этом. У меня были совершенно иные побудительные причины­.

— Какие?

— Я хотел изменить свою жизнь. Мне было недостаточно того, что у меня есть. Хотелось быть значимым не из-за того, что я заработал каких-то денег, а из-за того, что я делаю что-то хорошее. Это как пирамида Маслоу: ты зарабатываешь себе безопасность, жилище, какие-то деньги, потом тебе нужно уважение окружающих, а на вершине ты хочешь сам себя уважать. А это непросто. И вот так случилось, что я нашёл какое-то дело, за которое я могу сам себя уважать. И это здорово. Причём, не я сам себе это придумываю, а люди, которым я поклоняюсь, дают мне какие-то сигналы, мол, парень, ты правильно всё делаешь. Дорогого стоит. Невозможно никакими деньгами это измерить­.

_G3A4322 cmyk— Сейчас у вас в планах «Дом китобоя». Вы надеетесь его открыть в 2018 году?

— Этот музей уже два года как должен был существовать. Я его придумал сразу же после открытия «Altes Haus». Мы как-то попали на любопытное мероприятие, которое называлось «Конференция по социальному предпринимательству». На конференции рассказали, что существует в России такой музей «Коломенская пастила». Нас познакомили с его директором Натальей Никитиной. Мы созвонились, и она нас пригласила в Коломну на празднование Масленицы. Мы поехали, и нас очень воодушевило всё, что мы увидели. Что может быть так круто! Этот проект начинали три человека. А сейчас там уже пять музеев­, фонд заработной­ платы в 12 миллионов, настоящий музейный холдинг.

Меня это впечатлило как предпринимателя, я понял, что место приложения моих сил может давать не только моральное удовлетворение, а ещё может приносить ощутимые деньги. И мы с Наташей сказали не задумываясь: — Надо делать следующий музей! Если есть в Калининграде довоенная квартира, значит, разумно будет следующим музеем сделать послевоенную квартиру­.

Нашу идею мы подали на соискание гранта от фонда Потанина «Меняющийся музей в меняющемся мире». Писали вместе с археологом Романом Широуховым, сочинили три проекта вместе, а два проекта я написал сам. Без всяких планов и надежд мы отправляем все эти пять заявок на соискание. Что вы думаете, все пять проектов выходят в финал! И два из них выигрывают. Такого­ не было за всю историю потанинского фонда – чтобы маленький частный музей, в первый раз подавший заявку, сходу выиграл. Выбор пал на «Янтарный путь» и на «Музей Калининграда советского периода». Так вышло.

Мы понимаем, что это не должен быть музей старого хлама или ностальгии, куда люди приходят поплакать над старой бабушкиной швейной машинкой. Нужны­ впечатления и эмоции. Люди обращаются в музеи для того, чтобы у них появилось прошлое, которого до этого у них не было. В музеи не идут за знаниями. За последние двадцать лет мир настолько поменялся, что знания стали легко доступны. Википедия, интернет, всё что хочешь. Нагуглить можно всё что угодно. К нам люди приходят за эмоциями­.

Но это переживание не должно быть глупым, поверхностным. Музей не может опускаться до уровня любого посетителя, он должен поднимать посетителей до своего уровня, задавать планку. Только умное сопереживание, умная эмоция может дать умное действие­. 

 

«Делаем сейчас музей «Дом Китобоя». А китобойных флотилий, как известно, было пять в Советском Союзе, и одна из них, самая мощная, находилась во Владивостоке. И совсем недавно они в своём втором музее тоже во Владивостоке открыли очень интересную выставку, которая называется «Тихоокеанское время». Очень пронзительная штука, которая произвела на меня мощное впечатление».

«Важная вещь, которая меня вдохновляет и двигает, – это участие моей семьи, точнее, моей драгоценной супруги Натальи, во всём этом деле. С самого первого дня мы всё делали вместе. Музей дал совершенно новый посыл нашей жизни, перенёс нас на новый уровень. И я так счастлив, что супруга моя нашла в этом себя! Ей реально это интересно, она открылась совершенно по-другому, она стала публичным человеком. Это здорово». 

 

«Во всей этой истории мне понравилось то, что всё произошло очень неожиданно. Даже я себе не мог представить, что так всё изменится: и моя жизнь, и жизнь нашей семьи. Если бы мне кто-нибудь пять лет назад рассказал о том, что происходит со мной сейчас, и показал — я бы не поверил!»